Взорванная жизнь

15 марта 2018, 19:24 | Ирина Шабалина
После взрыва бытового газа жизнь семьи Софроновых пошла под откос, но «Газпром газораспределение Киров» не желает считать себя причастным. Всевозможные отказы довели Елену до отчаяния: оставляя последние деньги на лекарства почти парализованному отцу, она готова умереть, как только его не станет.

Утро четверга обещало быть легким: номер сдан, до следующего еще далеко. В соседнем кабинете нарушает тишину телефонный звонок, через несколько минут в проеме появляется голова офис-менеджера: «Там женщина звонит, говорит, у нее в доме взрыв был… Поговоришь? Она плачет».

Поговорила. Потом дважды перезвонила, а уже через день мы ехали в Советский район к женщине, которая рыдала в трубку и обещала свести счеты с жизнью, как только умрет отец.

Село Ильинск, Советский район.

По ту сторону формализма

Газ в доме Елены и ее отца взорвался 27 августа 2011 года. Спустя два дня после инцидента отчитались в региональном МЧС: на улице Труда в селе Ильинск произошла утечка бытового газа с последующим взрывом. Огонь быстро распространился по деревянному дому, сгорели крыша дома по всей площади, потолочное перекрытие, стены, имущество, хозпостройки. «Хозяин первой квартиры – пенсионер – во время вспышки паров газа получил ожоги 2-3 степени (30% тела) и был госпитализирован в Советскую ЦРБ», - уточняли в ведомстве.

Стандартный релиз, казенные слова. Почти забываешь, что за каждой обыденной и почти скучной новостью стоят человеческие судьбы. Жизнь Елены из налоговой и ее отца, в прошлом механизатора, после взрыва и пожара пошла под откос. Она просит в долг дрова, которые некому распилить и расколоть. Он негнущимися пальцами курит сигарету за сигаретой и смотрит в окно спальни, которую не покидает уже полтора года.

Их новый дом – голая фанера и монтажная пена в щелях, их новая жизнь – безденежье, лекарства, пеленки и нежелание сдаваться государственной машине.

Елена освобождает угол кухонного стола и выкладывает стопку документов – годы переписок с чиновниками и правоохранителями. Здесь причина ее плача: женщина никак не может добиться возмещения причиненного ущерба и морального вреда. Более полутора миллионов рублей она безуспешно требует взыскать с ОАО «Кировоблгаз» (теперь уже АО «Газпром газораспределение Киров»), которое якобы и поставило ей злополучный газовый баллон. Те тоже не сдаются и настаивают, что происхождение баллона надо еще выяснить. Мол, откуда нам знать, что вы этот баллон не сами заправили в Пижанке у частной фирмы?

Эти фотографии Елена сделала сразу после взрыва.

Гражданское дело с иском к кировскому «Газпрому» сейчас приостановлено. Ни правых, ни виноватых не нашли, а это значит, что никаких выплат пока не будет.

День «до» и «после»

Солнечная суббота, в меру жаркий август. К семье Софроновых ехали родственники: зная, что жена двоюродного брата - украинка, Елена готовилась варить борщ. Побаловать гостей хотела компотом из слив – не хватало только банок для закатки.

Женщина в приподнятом настроении пошла в магазин за тарой, ее отец, Аркадий Александрович, остался  дома копать картошку. Хорошенько рассмотрев банки по возвращении, Елена нашла трещинки на горлышке одной и сразу же вернулась к продавцу: как же в битой посуде закатывать компот?  

Время позволяло расслабиться, и Елена решила зайти к однокласснице, поболтать. Той дома не оказалось, и женщина повернула к себе. Не успела она ступить на свою улицу, как село огласил раскат взрыва. Только подняв глаза, Елена охнула: крыша над их с отцом домом устремилась к небу.

«Мне казалось, я летела по улице, - вспоминает женщина. – Когда я оказалась у дома, стала разлетаться печная труба, мне навстречу бросило простенок и трехстворчатую раму».

Елена, не помня себя, ринулась в дом: быстрее, найти отца! На пороге кухни она увидела его, объятого пламенем. Гася огонь о стены, грядки, поливая из крошечного ковшичка, дочь вытащила отца на дорогу и запретила отходить от себя. Не веря глазам, они смотрели, как пламя разрушает их налаженную жизнь. Оба мучились желанием забежать в дом еще раз и попытаться спасти хоть что-то, но понимали: пойдет один – пойдет и другой.

Почему рвануло

Мы приезжаем в Ильинск. Солнце отражается от каждой снежинки и слепит глаза. Елена в ярко-желтой куртке встречает нас на остановке и ведет к дому, обещая напоить чаем. На середине длинной дорожки она останавливается и показывает рукой на неровную поляну.

Пепелище завалено снегом, но Елена четко помнит: вот там был хлев, а здесь - дровяник. О старой бане напоминает перевернутая ванна, о свежем ремонте перед самым взрывом – по-прежнему белая рама пластикового окна.

«Отец был на участке за баней, когда бабахнуло, - ломающимся голосом рассказывает она. – Говорит,  испугался. Бросил вилы и побежал в дом, на кухне увидел пламя и схватился за баллон. Так он сжег себе руки и лицо, загорелась одежда».

Мы проходим на кухню, рассаживаемся: есть два стула и кресло. Солнечный свет заливает комнату, и голые стены не кажутся пустыми. Но скрыть монтажную пену в дверных проемах он не в состоянии, как и непобеленную печь, голый пол с мелкими щепками и общее ощущение временности.

«Газовые баллоны поставлял Горгаз. Отец - льготник, ветеран труда, ему газ со скидкой 50% предоставляют, - объясняет схему прибытия баллонов женщина. - Горгаз [всегда] отказывался устанавливать баллоны, не объясняя причин. Советский газовый участок, куда передается ведомость с запросами на газ, получал баллоны из Кирова. Здесь заправка баллонов не велась, но в их обязанности входило взвешивание баллона, проверка на герметичность. Только после этого баллоны грузят в машины, привозят по адресам, заходят в дом и говорят: так и так, привезли баллон, давайте квитанцию».

Тот баллон специалисты подсоединять также не стали. Повсеместно сложилась практика, что газ подключает кто-то из членов семьи, у Софроновых этим всегда занимался отец. С его слов Елена пересказывает: привезенный тогда баллон был грязным, а вентиль имел скол. Менять его работник Горгаза тогда отказался, заверив, что все нормально.

«Сначала говорили о поджоге, потом свалили на реле холодильника, который стоял в другой части дома. Причем тут механическая искра при смыкании-размыкании контактов, если пламя именно из горла газового баллона шло?» - возмущается женщина.

Действительно, в заключении пожаро-технической экспертизы указано, что вероятной причиной взрыва стала механическая искра, возникающая при смыкании-размыкании контактов реле холодильника. Причина дальнейшего пожара – горение того объема газо-воздушной смеси, который уже вышел.

Почему произошла утечка? После взрыва нашли деформированный газовый баллон, в метре от него на дороге лежала плита на четыре конфорки, одна из которых выгорела. Из протокола допроса слесаря газового участка: «Когда мы приехали, весь дом был охвачен огнем. Я увидел, что на газовой плите стояла большая кастрюля». Из акта технического расследования причин пожара узнаем, что «передняя правая горелка плиты выгорела под воздействием огня, наблюдаются остатки пищи». Эти данные клонят к тому, что, возможно, Елена оставила плиту включенной и ушла. Когда жидкость из кастрюли поднялась и залила пламя, газ продолжил заполнять комнату. А потом в холодильнике проскочила искра.

Мог ли газ взорваться по другой причине? Еще как. Люди, которые хотят сэкономить, закачивают газ сами, с частных машин – так можно получить больше, чем обычно. Например, не 30 литров, а 40. Соответственно, давление в баллоне повышается. Попадая в тепло дома с холодной улицы зимой, например, объем увеличивается – баллон может не выдержать и взорваться.

Перед закачкой газа в баллон пускают воздух, а потом сливают конденсат – в пустом баллоне на дне всегда булькает вода. Если на заправочной станции остаток не вылили, емкость баллона уменьшается, поэтому даже стандартные 30 литров становятся перебором.

Но основная причина все же – утечка газа. Не герметично прикрутили шланг, забыли поставить прокладку или старый шланг дал незаметную трещину.       

Наперегонки с бюрократией

Представитель ответчика («Газпрома») Козлов в суде пояснял: «Если бы взорвался баллон, то он либо разрушился бы, либо разлетелся. В данном случае такого не было. Имеется анализ газовой плиты: она не взорвалась, она обгорела. Скорее всего, кто-то зашел, обнаружил, что плита потухла, начал ее зажигать или просто включил свет».

Описанная схема выглядит вполне правдоподобно, и доказать свою правоту у Елены никак не выходит. Едва не плача от несправедливости, она рассказывает нам: «Они вообще стали отрицать, что это их баллон! Мне сказали, что я ходила в Пижанку и там заправляла газовый баллон. В качестве доказательств представили в суд объявление в газете, что фирма «Алекс» ведет замену пустых газовых баллонов на заправленные за 400 рублей. Но я не пользовалась услугами фирмы «Алекс»! Ни разу там не была…»

Елена Софронова.

Женщина убеждена: «Кировоблгаз» даже подделал ведомость и исключил ее отца из числа получателей газа. Наверное, все решила бы именно квитанция о поставке баллона в июле 2011 года, но огонь уничтожил абсолютно все документы и накопления - 90 тыс. рублей.

Елена писала всем: в Следственный комитет, полицию, прокуратуру, соцзащиту, губернатору, Владимиру Жириновскому, Сергею Мамаеву, омбудсмену Панову… Чаще всего отвечало надзорное ведомство: «Оснований для мер прокурорского реагирования не имеется». Доводы Елены о том, что власти района не помогли им так, как того требует законодательство о ЧС, не работали: «Согласно приказу МЧС от 08.07.2004 №329, пожары и взрывы могут быть отнесены к чрезвычайной ситуации при наличии двух и более погибших, при числе госпитализированных более четырех, при прямом материальном ущербе в размере 1,5 тыс. МРОТ и более». В общем, жив – и хватит с тебя.

Уполномоченный по правам человека в Кировской области Александр Панов считал иначе. В его ответе от сентября 2015 года значится: «Согласно информации управления защиты и территорий, ситуацию, в которой сгорел дом Софроновой Е.А., можно отнести к чрезвычайной».

Кстати, зачем вообще уточнять, является ситуация чрезвычайной или нет? Дело в том, что так можно рассчитывать на единовременную выплату в размере 100 тыс. рублей на каждого пострадавшего. Мнение Панова, увы, большой роли здесь не сыграло: администрация района уже тогда пропустила сроки обращения в правительство.

Чиновники же не считают, что должны были сделать нечто большее. В своих ответах управление соцзащиты и администрация района напоминают: Елена Аркадьевна, вам же предоставили жилье в здании «Дома ветеранов»? Материальную помощь (всего около 30 тыс. рублей – прим.) оказали? Новый дом разрешили строить? Предоставили, оказали, разрешили, какие могут быть вопросы? Ну да, плесень на стенах, канализация неисправна, да, Роспотребнадзор подтвердил, что нельзя жить в такой вони. Но, Елена Аркадьевна, вы же не обращались в межведомственную комиссию для признания жилого помещения непригодным? Сказано же было: больше гуляйте, не задохнетесь.

«Надоело лежать»

Когда мы просмотрели все бумаги, Елена повела нас в соседнюю комнату, отгороженную шторой. Аркадий Александрович, которому осенью будет 80, лежит под теплым одеялом и с трудом поворачивает голову к неожиданным гостям. После взрыва пальцы на руках у него не сгибаются; дочь привычно забирает у него окурок и предлагает: «Расскажи людям, что было».

Но Аркадий Александрович молчит, только переводит взгляд с одного на другого. После пожара он был в реанимации две недели, на сердце образовался рубец. Елена не исключает, что отца контузило при взрыве – заявили о себе и проблемы с головой.

Полтора года назад, после перелома бедра, Аркадий Александрович вставал последний раз. Несмотря на это, на потери сознания и почти бесполезные руки, дали вторую группу инвалидности. Рабочую.

«Никто не помогает, соцработника нет, - поясняет Елена. – Мы делаем массажи с мазями. Мне предлагали сдать его в Центр соцобслуживания, но я его никому не дам, это мое. И пока он жив – я жива. Как умрет, я даже хоронить не буду, тут же [Роскомнадзор]. И это не обсуждается».

С любовью глядя на отца, женщина улыбается: «Он сейчас переживает, потому что привык с землей возиться. К клубнике меня не подпускал даже». Подхватывая ее слова, Аркадий Александрович с большим трудом выговаривает: «Надоело лежать... Как бы вот поудить...» Выдохнув это тайное нежелание смиряться, он снова замолкает, ощущая свое полное бессилие перед свалившимися невзгодами.

Аркадий Александрович Софронов.

Загнали в угол

Оставив пожилого человека отдыхать, мы вернулись на кухню. Елена обвела комнату рукой: «Сюда вложено больше миллиона. На эти деньги здесь, в Ильинске, можно было дворец построить, а строители в итоге поставили на гнилые доски гипсокартон». Она признается, что сама не проконтролировала ситуацию: «Строители брали у меня деньги, покупали самый дешевый материал, остальное складывали себе в карман. У меня тогда такое состояние было… Я не соображала. Несущие конструкции мы строили официально, отделка шла неофициально».

Ипотеку в объеме 1 млн рублей Софроновым выдали в сентябре 2013 года. Сама стройка началась с 2012, когда Елена получила первые кредиты в 250 и 300 тыс. рублей. Сейчас ипотека гасится с пенсии отца, кредиты – микрозаймами.  

«Помочь нам некому: я единственный и очень поздний ребенок у папы, мамы нет уже более 20 лет. В одну минуту скатилась на самое дно, а ведь до этого мы нормально жили. Одно то, что я себе не могу позволить кровать приобрести, - всхлипывает Елена. - Это сводит с ума, ты думаешь: зачем тебе высшее образование, академия, если ты сейчас как урод? Документы об образовании взорваны, вуз реорганизовался, и мне выдали свидетельство об образовании от учебного заведения статусом ниже».

«Мне преподавали профессора!.. А в том [свидетельстве], что выдали, даже перечень предметов не отражен полностью. И меня это убивает. Нагрудный знак, конечно, отдали, но диплом… Они мне вообще всю жизнь взорвали! – плачет женщина от обиды. - И еще какая-то ложь, что я ходила в какую-то Пижанку, закачивала сама газ в баллон... Да, у меня есть права, но машины-то не было никогда! Я туда пешком пойду?!»

Из-за перипетий с дипломом Елену понизили: «Под предлогом реорганизации отняли должность госналогинспектора и дали какого-то специалиста второго разряда. На массу свободных должностей набрали людей с улицы и сразу дали им госналогинспектора, а я теперь специалист второго сорта!».

7 марта я снова звонила Елене. Так оказалось, что в налоговой инспекции тоже серьезный разлад. «В отделе вообще идет травля: я отказалась сдавать на дни рождения и праздники, потому что у меня нет такой возможности. Сейчас всех дам поздравляют, а я сижу на рабочем месте и не могу уйти: из-за того, что я не скидывалась, мне даже не могут какой-то цветок подарить», - до слез расстроилась женщина.

Непонимание со всех сторон загоняет женщину в угол: «Меня выставляют такой идиоткой: мол, сама все у себя взорвала, а теперь что-то хочет. Мои зубы разрушены, но я не могу их лечить – денег нет. Я лучше буду отцу лекарства покупать, а если его не будет – меня тоже не будет».

Страшась сама себя и всей враждебной жизни, она повторяет: «В этом месяце даже ипотеку нечем платить. Зубы все раскрыты, болят, но я их не буду ремонтировать, потому что все равно [Роскомнадзор], мне не выжить в этой ситуации. Я не знаю, как мне выпутаться из долгов».

Она хочет возобновить приостановленное гражданское дело в надежде на справедливость и выплату за моральный и материальный вред. Ждет ли ее успех? Прошло почти 7 лет, показания наверняка забылись, признавать себя виновным для «Газпрома» - серьезный репутационный (но не финансовый) урон. Для Елены и ее отца очередной отказ – еще одна ступенька в никуда.

Наши законы несовершенны. Наверное, когда судьи оказываются бессильны, а чиновники связаны положениями и уставами, остается только напомнить себе: ты человек. И прямо сейчас еще два человека идут ко дну. Знаете же: «Не надо пылать африканской страстью к старухе, когда уступаешь ей место в метро, а надо это просто сделать. Любить — это делать, а делать — это отдать, а отдать — значит, не лишнее, а от себя: свое время, денежки, в высшей точке — жизнь».

Справка
Если вы готовы протянуть руку помощи Елене и ее отцу, пожалуйста, свяжитесь с ней по телефону +7922-662-35-21.
Комментарии (0)
Комментарии закрыты в связи с истечением срока актуальности материала
Читайте в СМИ